Бурная молодость Городца Мещёрского

11.01.2018 17:01:00 Описание

Быть может, теперь, когда к нам в область всё активнее стараются завлечь туристов, начнётся и новая веха в истории Касимова.

Слишком долго он оставался уездным городом. А ведь с него когда-то началась история целого ханства. А где ханство – там большая политика: и страсти, и убийства...

Историки – большие любители спорить – иногда отрицают само существование Касимовского ханства. Дескать, это было только громкое название, по типу ханства Казанского или Астраханского, но по факту на окских берегах просто «кормились», то есть собирали подати с города, татарские мурзы. Что ж, давайте разберёмся, откуда пошла касимовская история...

В XV веке московский царь Василий Тёмный нанял к себе на службу казанского царевича, которому на родине, в Казани, его, царевича, родной брат собирался было отрубить голову.

Царевича звали Касим. Со временем Василий Тёмный отдал ему во владение Городец Мещёрский, который теперь называют Касимовом.

И вот с тех пор почему-то именно с Касимовом были связаны многие политические вопросы государственного масштаба...

Фёдоров дар

Вот, сами посудите. Царевич Фёдор, последний из оставшихся в живых детей Иоанна Грозного, скончался в 1598 году. Но ещё за одиннадцать лет до смерти, в 1587-м, он направил в Касимов грамоту, в которой «пожаловал естьми касимовских служилых татар и всех князей и мурз и казаков, да городецких татар служилых князей и мурз и казаков всех (...) своим жалованьем». Просим прощения за повторы, но так в оригинале.

Служилые князья и мурзы, ясное дело, обрадовались. Но вот царь Фёдор умер – и дело осложнилось. Выбранный царь Борис Годунов жалованья раздавать не спешил. Более того, в 1600 году он прислал в Касимов нового хана – а спросите, откуда он его взял? Из Сибири!

Выпьем за царя!

Почти в то же время, в какое последний из Рюриковичей отсылал в Касимов своё царское жалованье, – в 1588 году – у берегов Иртыша отряд казачьего атамана Данилы Чулкова строил город Тобольск. На этот процесс с неприязнью поглядывал последний из сибирских ханов Кучум с высоты своей крепости Искера, стоявшей неподалёку. Поглядывать-то поглядывал, а спорить не решался: большая сила у русских! Ещё помнил он ружейные залпы молодцев недавно почившего Ермака Тимофеевича!

Но эти русские, несмотря на свою большую силу, любезно пригласили и хана, и его окружение на пир в свежесрубленный Тобольский острог. Там предложили тост за «белого царя» – то есть за московского государя. Хан и всё его окружение пить отказались. И тогда началась резня... Многих взяли в плен; среди прочих – шестнадцатилетнего паренька по имени Ораз Мухаммед.

Паренька этого привезли на Русь, где звать его стали почему-то Ураз. Дали небольшое поместье в теперешней Тверской области, назначили денежный оклад – 200 рублей в год. Он участвовал в русско-шведской войне (за русских, естественно), ходил на крымских татар, и к воцарению Годунова стал столь известен в кремлёвских кругах, что тот пожаловал его аж целым ханством – как вы, конечно, догадались, Касимовским.

Время самозванцев

И вот Ураз Мухаммед стал править, и всё шло чин по чину, пока не явилась на Руси новая напасть – самозванцы! Сначала – первый Лжедмитрий, который вернул касимовцам жалованье, назначенное когда-то царём Фёдором Ивановичем. Хорошо? Ещё бы, но через полгода после этого благородного поступка Лжедмитрия убили.

Убили в мае, а уже в июне поползли по стране слухи: жив, спасся! И ещё до того, как вышел на историческую сцену второй Лжедмитрий, на службу к нему уже потекли холопы и служилые люди. Командовал ими некто Иван Болотников, которого советские историки назовут почему-то предводителем «крестьянского восстания». К этому «восстанию» примкнули и касимовские татары под руководством хана Ураз Мухаммеда. В Касимове назначили сборный пункт.

«Дворяне и дети боярские, и мурзы, и пушкари, и казаки, и посадские торговые люди, да поп» – вот как описывал один из воевод Лжедмитрия II тех, кто присягнул новому царю. Вся эта рать, досыти облазив Рязанщину и Владимирщину, под новый, 1609 год добралась до Тушина, где, собственно, располагалась самозванцева ставка. Ураз Мухаммед подарил Лжедмитрию саблю, оправленную золотом и усыпанную бирюзою. Тот, приняв дар с благодарностью, взаимно подарил ему нож из чистого золота.

Как сын на отца донёс

И потекла в Тушине размеренная жизнь: каждый день – вылазки к Москве, где засел избранный царь Василий Шуйский, стычки с его ополчением, вечерами – пиры в ставке. Словом, осада. Размеренность, впрочем, нарушалась тревожными вестями из Касимова, где народ будто бы требовал «настоящего» царя, и Ураз Мухаммеду пришлось даже выслать туда отряд в сто казаков и князя Норзака Молкоманова «со товарищи» – усмирить самых прытких.

Осада затянулась почти на полтора года – до апреля 1610-го, когда самозванец почувствовал, что сил у него всё меньше, и отступил в Калугу. С ним вместе туда отправился и сын Ураз Мухаммеда, Могмет Муратка, которому Лжедмитрий подарил, кстати, город – Юрьев-Польский. Сам же касимовский хан выехал в другую сторону – под Смоленск, который как раз осаждало войско польского короля Сигизмунда. 

А король Сигизмунд шёл воевать и с Шуйским, и с самозванцем! Шёл, в общем, завоевывать Московию. Хитрого татарина он принял «с великой честию» и посулил сделать одним из своих военачальников. Но до этого дело не дошло, потому что Ураз Мухаммед, «соскучившись по жене и сыне», решил съездить в Калугу, к Лжедмитрию. Война, как говорится, войной, а семейный ужин стынет...

Самозванец, может, и не подумал бы ничего плохого, кабы не ханский сын, сообщивший, что-де папаша прибыли от польского короля с миссией – убить Лжедмитрия! Зачем Могмет Муратка сказал это и было ли это правдой – историки спорят до сих пор. Факт же в том, что доносу самозванец поверил. На охоте в заливных окских лугах он и Ураз Мухаммед погнались за одним зайцем. Вместо зайца, однако, Лжедмитрий выстрелил в касимовского хана, добил его, тело стащил на берег и скинул в воду. Потом вернулся к свите, крича, что только что Ураз пытался его убить, но он, Димитрий, защитился...

Кровь за кровь

Ни один из татар, служивших Ураз Мухаммеду, не заподозрил – то есть не подал виду, что заподозрил – что-то неладное. Кроме только лучшего друга хана, Петра Урусова. Это имя он получил в крещении, а раньше звался Урак бин Джан-Арслан, был ногайцем, был увезён в Москву как заложник из-за междоусобицы в Ногайской орде, и познакомился с Ураз Мухаммедом ещё в бытность его воеводой у Бориса Годунова. И вот теперь, услышав слова самозванца о покушении, он единственный бросил ему в лицо:

– Не защищался ты, а нарочно убил!

Лжедмитрий вскипел и посадил Урусова в тюрьму, откуда его освободили через шесть недель по настоятельной просьбе царской жены, то есть супруги и первого, а затем и второго Лжедмитрия – Марины Мнишек. На свободе он старался не попадаться самозванцу на глаза до следующей охоты, которая состоялась 11 декабря 1610 года.

На этой охоте он подскакал к царским саням вместе с младшим братом. Вместе выхватили сабли и ударили: брат отрубил Лжедмитрию руку, а сам Урусов рассёк пополам всё тело. Не сбавляя темпа, погнали своих коней в сторону Касимова, за ними потянулся и весь татарский отряд. Так время второго самозванца на Руси кончилось.

Интересно, что судьба сына погибшего хана, Могмет Муратки, нигде дальше не описывается. Вполне вероятно, что он благополучно прибыл в Касимов и занимал там какой-либо руководящий пост. Отца его похоронили там же, на Старопосадском кладбище: по-видимому, верные татары вытащили тело из Оки и доставили в столицу ханства.

В 1860 году тюрколог Хусаин Фаизханов обнаружил надгробный камень со следующей надписью: «В 1019 году, месяца рамазана в 16 день, скончался сын Ондан-султана, Ураз-Мухаммед-хан. Господь всевышний да помилует его».

На этом кончилась эпоха поддержки самозванцев касимовскими татарами. Через два года, в апреле 1612-го, они уже шли освобождать Москву от поляков под знамёнами князя Пожарского.

Касимов же с тех пор постепенно, так сказать, «врос» в Россию, и к XVIII веку превратился в типичный уездный городок с торговой площадью, собором и купеческими домами... В этом – его особое очарование. Сегодня, гуляя по тихим улочкам, и не подумаешь, какие страсти тут кипели всего четыреста лет назад... 

Автор: Дмитрий Бантле
Вернуться к списку

Архив номеров


    
Задать вопрос редакции